Спекулянт

Я сегодня вспомнил о спекулянтах. Я хорошо помню то время, когда этих спекулянтов все искали. Искали и обычные смертные которым что-то нужно, и доносчики и КГБ-шники. Я успел пожить в той жизни и в отличии от тех кто там дожил и тех кто не дорос, я успел там подрасти и успел вырасти в этой, современной жизни. Отлично понимаю ностальгию бабушек и дедушек. И понимаю тех, кто с ненавистью и страхом вспоминает те времена. Понимаю, потому что помню, как уверенны были мои родители в завтрашнем дне. Помню, как мы вставали, когда по телевизору играл гимн СССР. Помню школьный курс политологии, о котором редкий мой сверстник вспомнит. Помню, как мой отец держал на ветровом стекле своего грузовика портрет дяди с усами и мне говорил, что это Сталин, но скоро он его оттуда снял и принес домой, и поставил дома, ибо фото Сталина тоже стала не безопасна. И только тогда, когда фотография оказалась у нас дома, я узнал, что это был портрет дореволюционного генерала Андраника, армянского полководца. Наивные, деревенские люди, даже не могли знать, что Сталина не награждали Георгиевским крестом. Странно то, что всё из прошлого мира я помню с теплотой. Хоть и тогда были люди, которым было дозволено больше чем обычным смертным. Многие говорят, что тогда люди были хорошие, потому что не было такого неравенства как сейчас. Думаю, тогда люди были такие же, как и сейчас. И неравенство тоже было. Я помню, как трудно было достать что-то действительно качественное, как люди находили спекулянтов и в двадорого иногда и в три, покупали дефицитные товары. Помню своих дальних родственников из Еревана, которые на лето приехали к нам в деревню с бабиновым магнитофоном Сони, купленным в комиссионном магазине за валюту. Как после я мечтал о таком. Помню другого родственника, который гонял по деревне на четырехскоростном велосипеде Турист, который его отец, директор, купил по блату где-то в России. А я бегал каждый день в ближайший универмаг, чтобы посмотреть, потрогать и понюхать очень дорогой, для моих обычных родителей, Орленок. Помню, как мать расстроилась, что не успела записаться в очередь на немецкую стенку, которую смогла бы получить только через год, и расплачивалась бы еще четыре года. Помню, как мы получали раз в месяц, один том из четырехтомника Чехова, на почте. Многое помню. Помню без зла и обид, помню, как прекрасное время. Потому что всё это хоть и были составляющими той жизни, но не были ее основой. Теперь жизнь больше стала основана на вещах. Может потому что их стало слишком много. Не знаю. Но вот чего я сейчас не понимаю, так это существование спекулянтов в современной жизни, когда они никому не нужны. Самое страшное, что они спекулируют за счет дружбы, близких отношений. Им хочется продать задорого своим друзьям то, что не хочет купить потенциальный покупатель. Им надо что-то обязательно другу, близкому навязать и главное с выгодой. Ведь незнакомый покупатель может поторговаться, усомниться в качестве или что-то подобное. А тут друг, как же удобно, не торгуется, не сомневается, да еще если что и поломается, почувствует себя неловко и за свой счет все исправит. Вот самое страшное нашего времени. Круг друзей, где есть спекулянт. Это слово было для меня позорным и в той жизни и по-видимому, в этой тоже. Я решил их выдергивать из своей жизни, чего и вам желаю.